kw14

VoTH in Nederland, Stedelijk Museum 's-Hertogenbosch, slotpresentatie

2011-05-29T07:55:00.000-07:00

Beeldmateriaal VoTH Rusland-tour: Yaroslavl Art Museum

2011-05-04T07:34:00.002-07:00

Beeldmateriaal VoTH Rusland-tour: Moscow Museum of modern Art

2011-05-04T07:34:00.001-07:00

Beeldmateriaal VoTH Rusland-tour: NCCA/ Museum of Fine Arts Ekaterinburg

2011-05-04T07:33:00.004-07:00

Beeldmateriaal VoTH Rusland-tour: Museum of Fine Arts Kazan

2011-05-04T07:33:00.003-07:00

Beeldmateriaal VoTH Rusland-tour: Museum Center Krasnoyarsk

2011-05-04T07:33:00.001-07:00

Essay BK Info

2011-04-29T07:20:00.000-07:00

Vijfmaal retour Rusland

Dat Rusland een extreem land is, wist ik. Het is juist de bron van mijn reeds lang bestaande fascinatie voor dit land. Hoe existeren mensen in extreme situaties? Rusland bedient me in dat opzicht al vele jaren rijkelijk: al vroeg las ik Russische literatuur, boeken over de Gulag en over de communistische utopie en zijn excessen. In relatie tot Rusland is Nederland harmonieus. Jelle Brandt Corstius merkt treffend op: Russen verwachten altijd chaos en geweld, Nederlanders vinden orde en stabiliteit vanzelfsprekend. De polariteit tussen afbraak en opbouw staat in mijn werk centraal. Dostojevski stelt in Aantekeningen uit het ondergrondse (1886), dat de mens in gelijke mate geneigd is tot opbouwen als tot vernietigen. Het is deze context die me in beweging zet, als ik twee jaar geleden samen met Ine Lamers het concept schrijf voor VoTH (later besluiten we dat ik binnen KW14 alleen verantwoordelijk ben voor de gehele organisatie, inclusief catalogus). VoTH is een reizende tentoonstelling met werk van acht Nederlandse en acht Russische kunstenaars naar vijf musea in de Russische Federatie: Museum Centre Krasnoyarsk, Museum of Fine Arts Kazan, Museum of Fine Arts/ NCCA Ekaterinburg, Moscow Museum of Modern Art en Yaroslavl Art Museum.

Rusland geeft me indringende inkijkjes in de menselijk existentie. Mild schrijven over dit land is niet echt mogelijk. Als een paar Russische kunstenaars, uitgeweken naar het Westen, een klinkende opsomming extreme kwalificaties over hun moederland ten beste geven, kan ik niet anders dan me daarbij aansluiten: in Rusland ontbreekt een ethische moraal, evenals een westerse logos (kritische reflectie), Russen zijn nationalistisch, er is weinig commitment met de algemene zaak (ieder voor zich), Russen vertrouwen elkaar niet en zijn in alles mateloos. De opmerking van een student uit Krasnoyarsk: de Russen houden van hun land, maar weten niet waarom, spreekt in z’n beknoptheid boekdelen. Aan Rusland is de Verlichting voorbij gegaan en dat is naar mijn mening een essentieel gegeven in het kunnen begrijpen van dit land. Bij een eerste kennismaking lijken de overeenkomsten met het westen evident (alom dezelfde kapitalistische iconen), maar daaronder liggen duistere lagen die moeilijk te doorgronden zijn. We kennen gedeelde periodes in de geschiedenis (zeker op cultureel gebied) en periodes van verwijdering. Het is juist die mengeling van bekend zijn én buitenstaander zijn, die me steeds vergezelt (voor mij een vruchtbare basis om te werken). De Verlichting heeft in het westen met name autoritaire machtstructuren uiteen doen vallen, de wetenschap (logos) en democratie ontwikkelden zich snel. Boris Groys, Russisch kunsthistoricus, stelt dat Rusland als het ware het onderbewuste van het Westen is (dat in Rusland de theorie van Freud nooit werd erkend, is daarvan slechts een bevestiging). De instincten regeren in dit land (hoewel dat nuance behoeft), waarin 5% van de bewoners 90% van de rijkdom in handen heeft. Je hebt macht (en die toon je) of je hebt die niet (en dat draag je; in een volgend leven heb je misschien meer geluk. Terwijl het grootste gedeelte van de bevolking de huidige niet- democratische regering steunt (70% van de mensen is nationalistisch en Stalin wordt door een groot deel van de bevolking niet als een moordenaar maar als een groot staatsman gezien), ben ik ook in toenemende mate getuige geweest van intense kritiek (en verdriet) over het politieke, economische en sociale systeem; over een overheid die geen sociaal beleid heeft, die alle controle bezit over de economische, juridische en journalistieke krachten, een overheid die zich gesteund voelt door de Russisch orthodoxe kerk (twee handen op een buik), beide die daar de rijpe vruchten van plukken; gezamenlijk hanteren ze hun macht om eeuwenoude verhoudingen en waarden te restaureren naar een tijd die aan het communisme vooraf ging. Ook al kent de geschiedenis extreme breuken op politiek en religieus gebied, eigenlijk is er de laatste eeuwen weinig veranderd.

Achteraf gezien getuigt de ambitie een zo grootschalig project te willen organiseren in een land als Rusland, naast van veel passie en idealisme, ook van een zekere naïviteit. Een huge en bijzonder arbeidsintensieve onderneming (er zijn starre hiërarchische verhoudingen, veelal een groot gebrek aan management en efficiëntie, de organisaties zijn vaak arm en hebben gebrekkige middelen, bijna elk item is in eerste instantie een probleem). Tijdens onze eerste verkennende reis naar Rusland is de ontvangst in alle musea bijzonder hartelijk, iedereen wil graag samenwerken (in Moskou kunnen we zelfs kiezen tussen de twee top organisaties). Zeker naar westerse maatstaven is dat een overwinning; pas later dringt tot me dat er nog wel vijftien steden met graagte de tentoonstelling willen overnemen, alles wordt tenslotte vanuit Nederland betaald en georganiseerd. Hierbij aansluitend een korte analyse van de huidige Russische kunstwereld door Boris Groys onlangs in Metropolis M: De verwevenheid van kunst met het economisch en politieke veld is duidelijk. Het kunstmilieu is zich in toenemende mate gaan vereenzelvigen met de markt. Kritische (en zeker politieke) kunst wordt geweerd. Cultuurbeleid is hetzelfde als bedrijfsstrategie (in Rusland kun je een plek in een museum kopen, zelfs op de Biënnale van Venetië). Kunst moet vooral passen bij de identiteit van de nieuwe politieke en economische elite. Ekaterina Degot, kunstcritica, duidt het huidige kunstklimaat als neo-esthetisch formalisme, met werk dat een beetje ‘çlownish, adolescent en sexual’ is, met een rol voor de hedendaagse kunstenaar als nar, die binnen het Poetin regime wordt getolereerd en gecontroleerd, gekweld maar goed gevoed.

Alle kunstenaars realiseren nieuw werk voor VoTH (met ondersteuning van het Fonds BKVB en het Wilhelmina Jansen Fonds). De Nederlandse Ambassade in Moskou heeft het belang van het project steeds onderstreept; hun ondersteuning (financieel en adviserend) is groot. De Mondriaan Stichting wijst het project af: de exposure voor de Nederlandse kunstenaars in deze Russische instellingen (hoewel ze tot de top behoren in Rusland) wordt te gering geacht. Na deze afwijzing lijkt stopzetten van het project onvermijdelijk. Juist op het goede moment belt de Nederlandse Ambassade, mede namens DSM, met het verzoek VoTH ook naar Kazan te laten reizen, ter gelegenheid van de opening van een nieuwe fabriek van DSM/ DNP in Tatarstan. Door een ruimhartige ondersteuning wordt DSM/ DNP zo de hoofdsponsor van het project. Op de opening in Kazan is de Nederlandse ambassadeur aanwezig, als ook een Nederlandse handelsmissie. Tatarstan is een onafhankelijke republiek binnen de Russische Federatie, 50% islamitisch, 50% Russisch orthodox. Reeds in het voortraject bemoeien een aantal ministeries (die van Trade, Culture en Energy) zich met de organisatie, in eerste instantie vrij onschuldig, later serieuzer als ik op last van de autoriteiten van museum moet veranderen (het eerste museum heeft te weinig exposure). Het wordt heftig als ik tijdens het inrichten de 26 foto’s van Paul Kooiker moet verwijderen en 6 foto’s van Alexandra Demenkova. Later realiseer ik me dat de overheid uiteindelijk voor hun gevoel, een soort paard van Troje binnen haalde: de expositie is veel te kritisch, te donker, te zware onderwerpen (niet de verwachtte mooie plaatjes en prachtige landschappen). Om een schandaal te voorkomen, haal ik de foto’s weg, maar niet zonder in mijn speech te verwijzen naar deze werken en te benadrukken dat voor mij de waarde van autonomie in de kunst wezenlijk is (een uitspraak die me niet door iedereen in dank wordt afgenomen).

Inmiddels is VoTH al in vijf steden gerealiseerd; het transport is onlangs weer veilig in Nederland teruggekeerd na een reis van 20.000 km! Een spannend moment.

VoTH is overal gratis aangeboden, inclusief catalogus, verzekering, transport, grafisch ontwerp, assistentie door mij en een assistent bij het inrichten. In alle steden tekenen zich soortgelijke ervaringen af: van mij wordt op vanzelfsprekende manier alles en nog veel meer verwacht; het is wennen aan de Russische hiërarchische verhoudingen (agenda’s zijn niet altijd helder); het vereist op momenten een zekere mate van detachment. Met name in Moscow Museum of Modern Art zou je bijna vergeten wie de verantwoordelijkheid droeg voor de financiering en organisatie (het museum wil onder andere 9 logo’s vanuit het museum geplaatst zien, er ligt een contract waarin ik zo ongeveer voor alles financieel verantwoordelijk ben, inclusief de aanpassingen in de museumzalen en drankjes/stand-up meal op de opening). Het is een lang onderhandelingstraject waarin het me lukt de scherpe kantjes er af te halen, maar de toon is gezet. Er is geen enkele interesse in mij of de aanwezige kunstenaars (de directeur laat zich pas 3 minuten voor de opening zien). En steeds staat dit gedrag van de macht in schril contrast tot de enthousiaste reacties van het publiek en al die pareltjes van ontmoetingen met gewone mensen, mensen zonder positie in het algemeen, die me met buitengewone liefheid bejegenen: met de junior curators van de participerende musea, die ik in de loop der jaren als loyale collega’s ben gaan waarderen, met de babushka’s die door heel Rusland de musea bewaken, met de studenten die me overal assisteren (mooie open ontmoetingen, studenten die bijzonder geïnspireerd zijn door de tentoonstelling (you are a kind of goeroe for the students, fluisterde de directeur van het NCCA in Ekaterinburg me toe, nadat ik met vijf studenten gedurende vier dagen de hele inrichting had gedaan, terwijl de leidinggevenden beroepshalve in het buitenland verbleven).

In alle steden is veel belangstelling van de pers, er zijn er rondleidingen en lezingen, steeds een vol programma. De infrastructuur voor hedendaagse kunst is in de provincie laag ontwikkeld of geheel afwezig, zoals in Kazan (this exhibition is history for us). Het museum in Krasnoyarsk organiseert al biënnales sinds 1997, het NCCA in Ekaterinburg organiseerde de eerste afgelopen jaar. Het zijn organisaties die hard aan de weg timmeren, pionierswerk doen in de provincie.

Terugkijkend op het geheel is duidelijk dat de individuele trajecten voor de kunstenaars bijzonder waardevol waren (de Nederlandse kunstenaars en de Russische kunstenaars die in Nederland wonen ontvingen een subsidie van het Fonds BKVB om nieuw werk te maken; voor de Russische kunstenaars was er een subsidie van het Wilhelmina Jansen Fonds). Voor de vele bezoekers betekende de tentoonstelling een belevenis: nieuwe media, onbekende artistieke benaderingen, authentieke visies (formeel en inhoudelijk), persoonlijke vrijheid, een kritisch en onderzoekend karakter, stevige thema’s (in contrast tot het huidige populaire neo-esthetisch formalisme in Rusland); al deze kwalificaties zijn alom benoemd en geroemd. Ook waren er behoudende soms zelfs nationalistische reacties of begrepen mensen het werk en de artistieke taal niet.

Voor mezelf betekent VoTH een stoomcursus Rusland (the Dutch curator on her bike through Russia). Als buitenstaander wordt ik partij in een Russische werkelijkheid, die me ook menigmaal schokt, het biedt me waardevolle inkijkjes (als kunstenaar en als curator) in hoe het spel in dit land gespeeld wordt. Ik ontvang veel waardering voor de organisatie, alsook voor mijn werk als kunstenaar, bijna vanzelfsprekend krijgt het een plaats in Rusland.

Het hele traject doet me nog sterker realiseren dat de pijlers van beschaving gevormd worden door cultuur (kunst), sociaal beleid en democratie. Als die wegvallen of onder druk staan, regeert de wet van de sterksten. In deze tijd, waarin rechtse en hoogkapitalistische krachten overal terrein winnen, is dit nog meer reden om alles op alles te zetten om deze verworvenheden in Nederland te bewaken en te behouden.

Op 28 mei opent VoTH in het Stedelijk Museum ’s-Hertogenbosch (16.00 uur); op deze grootse finale van het project is de basistentoonstelling aangevuld met kunstwerken die tijdens het traject ontstaan zijn.

April 2011, Marjan Teeuwen

Virtuele panorama Verwoest Huis Piet Mondriaanstraat

2010-11-10T07:35:00.000-08:00

Klik op de afbeelding om de 3D weergave te openen.

Marjan Teeuwen Actueel

2010-11-10T05:57:00.000-08:00

Marjan Teeuwen realiseert nieuwe installatie in Amsterdam, 2010, Verwoest Huis Piet Mondriaanstraat

Verwoest Huis Piet Mondriaanstraat
In de nieuwe installatie Verwoest Huis Piet Mondriaanstraat staan grootschalige architectonische ingrepen in 4 4-kamerappartementen in een betonnen jaren 60 flat van woningbouwvereniging de Alliantie in Amsterdam/ Slotervaart centraal. De installatie vormt de basis voor twee grote fotowerken (en een klein-formaat fotoserie).

In de installatie staan ingrijpende architectonische ingrepen centraal, waarbij grote delen uit plafonds, vloeren en muren zijn gehakt. De balans tussen opbouw en verwoesting, orde en chaos, vallen en staan, is in deze installatie verder uit evenwicht geraakt: het destructieve, de chaos en verwoesting staan meer op de voorgrond. Dit komt ook tot uitdrukking in het materiaalgebruik en de wijze van ordenen of juist het niet ordenen. Al het gebruikte materiaal komt uit het flatgebouw; in totaal zijn ongeveer 45 flats gestript: deuren (ongeveer 400), aanrechten, kasten, schroten, vloerdelen, deurposten, beton en steen.
Natuur- en oorlogsrampen dienen nadrukkelijker tot inspiratie. De maatschappelijke context komt meer in beeld.
De concrete fysieke realiteit van een gebouw dat is verlaten, aangetast en deels verwoest (en ook weer deels opgebouwd) staat in scherp contrast tot een meer abstracte en surreële beeldtaal. Op deze wijze wordt de banaliteit/ de alledaagse werkelijkheid overstegen en tegelijkertijd benadrukt. De verschillende betekenislagen zijn als het ware op elkaar gestapeld: opbouw en verwoesting, vallen en staan, orde en chaos. De identiteit en structuur van een flatgebouw met gestapelde wooneenheden komt bloot te liggen.
Monnikenarbeid genereert een beeld van de kracht en schoonheid van het bouwen, van de kracht en schoonheid van verwoesting en verval; een evenwicht dat onbeslecht is, de ene keer doorslaand naar de ene dan weer naar de andere kant. Wankele evenwichten, die ook zichtbaar zijn in de stapelingen zelf (elk moment kan alles instorten).
Bij de start van het project zijn nog bijna alle flats bewoond, gedurende de eerste twee maanden vertrekken alle bewoners. Pas de laatste 3 weken van het werkproces is het een dode flat zonder bewoners. Juist het feit dat de installatie gelokaliseerd is in een uitgeleefde sociale woningbouwflat (en niet in een museum of andere tentoonstellingslocatie) verleent de installatie een krachtige context: vanuit de fysieke alledaagse realiteit van een verloederde flat (sterk refererend aan de menselijke conditie/ het menselijk tekort) komt de bezoeker onverwacht doch krachtig in een surreële wereld, die in zijn artistieke beeldtaal een scala aan associaties en referenties oproept: een kathedraal of paleis, een archeologische opgraving van een klassieke bouwperiode, een mausoleum of grafkerk, grotkerk, primitieve ongekunstelde bouwkunst.
In het project is intensief samen gewerkt met een aannemer. De startwerkzaamheden waren ingrijpend: op basis van constructieberekeningen van een constructiebedrijf is toestemming verleend door de gemeente. Het gehele werkproces heeft een kleine drie maanden in beslag genomen en was bijzonder arbeidsintensief. In totaal zijn er ongeveer 2200 werkuren gemaakt.
De realisatie van Verwoest Huis Piet Mondriaanstraat is mogelijk gemaakt met financiële ondersteuning van het Fonds BKVB en een bijdrage van woningbouwvereniging de Alliantie.

KW14 Actueel

2010-11-10T03:28:00.000-08:00

Travelling exhibition VoTH
VoTH is a cultural exchange project with the Russian Federation,
initiated by Ine Lamers and Marjan Teeuwen (Marjan Teeuwen/
KW_14 is responsible for the organization of the exhibitions and
the catalogue). The core of the exhibition VoTH is an endeavour
to investigate the way 8 Russian and 8 Dutch contemporary art
practices analyze and reflect upon aspects of Russian contemporary
society, culture and history.
All artists have created new work for this exhibition. Intensive and
numerous movements to and from this immense country form the
basis of this project.
Travelling scheme of VoTH:
Krasnoyarsk Museum Centre: 20 August – 23 September 2010
State Museum of Fine Arts of the Republic of Tatarstan, National
Gallery of Art Khazine, Kazan: 4 October – 17 October 2010
Ekaterinburg branch of the NCCA/Ekaterinburg Museum of Fine Arts:
28 October – 20 November 2010
Moscow MOMA: 17 December 2010 – 23 January 2011
Yaroslavl Art Museum: 18 February – 27 March 2011
Stedelijk Museum ’s-Hertogenbosch/
CBK ’s-Hertogenbosch: 28 May – 21 August 2011
of Fine Arts,
Participating Dutch artists are: Paul Kooiker, Daya Cahen, Paulien
Oltheten, Natasja Kensmil, Aliona van der Horst, Jasmijn Visser,
Ine Lamers, Marjan Teeuwen.
Participating Russian artists are:
Ksenia Galiaeva, Andrei Roiter, Victor Alimpiev, Alexandra
Demenkova, Provmyza, Arkady Nasonov, Chto Delat and
Roman Wolgin.

Holland has special historic ties with Russia, yet collaboration and
exchange in the field of contemporary art has not been developed
intensely. From a sincere interest in the position of art and culture,
VoTH wants to discover in which ways contemporary artistic
positions can be a binding force. The long-term aim of this travelling
exhibition is to realize cultural and artistic exchange on a high
level.
While manifestations of and views on art may differ considerably
in various positions in VoTH, a common feature is that they all
explore existential and cultural questions.
VoTH is informed by the view that a transfer to a different culture
(in this case Russian culture) goes beyond a simple incorporation
of visual elements or clichéd translations. Rather than by
unequivocalness and predictability, the works created are
characterized by ambiguity and individual engagement. Both the
nomadic nature of the artist’s position and the current social and
economic relationship between the West (Holland) and Russia
place the exhibition in contemporary international discourse.
Art thrives particularly well at the interface of outsider and
insider, where the polarities of distance and proximity take
place alternately.
Inhabiting a distant viewpoint, the outsider oversees the whole
and has an innovative perspective on it; with a personal sensitivity
he may penetrate to the very core, the heart of the matter.
This dual position, which we find embodied in the practice of the
travelling artist, is an excellent position for autonomous reflective
artistic gestures. Continually engaging themselves these artists
produce works that reflect on Russia in the broadest sense.
Obviously, the starting points are different for the Russian and
Dutch participating artists of VoTH respectively. The Russian
artists have distanced themselves from their home country
(temporarily or permanently), they disconnect from their familiar
surroundings. As such, they embody the position of the outsider,
if only temporarily. The Dutch have been travelling to Russia and
worked there, being foreigners in the Russian Federation. At the
same time, both Russian and Dutch artists try to get close to the
subjects. For both Russian and Dutch artists it is the precarious
oscillation between distance and proximity that produces the right
attitude to touch upon the essential issues of the human condition.
The exhibition will be accompanied by a catalogue. The publication
will serve as an introduction to the artists’ practices and will
contain articles which constitute an in-depth elaboration of the
concept of VoTH.
The essays will be written by: Sjeng Scheijen (art historian,
author and former cultural attaché of the Dutch Embassy in
Moscow), Kseniya Fedorova (curator of National Centre for
Contemporary Art Ekatarinburg), Bas Heijne (Dutch author
and columnist), Sergey Kovalevsky (curator in Museum Centre
Krasnoyarsk) and Elly Stegeman (curator Stedelijk Museum
‘s-Hertogenbosch).
VoTH has been realised with the support of Fonds BKVB
Amsterdam, Wilhelmina Jansen Fonds, the Dutch Embassy
in Moscow, DSM/DNP, BKKC, the local authorities of
‘s-Hertogenbosch and Stichting Stokroos.
For more information Marjan Teeuwen/ KW_14
e-mail: kw14-teeuwen@hetnet.nl

VoTH beeld materiaal

2010-04-13T09:54:00.001-07:00

Natasja Kensmil

Daya Cahen

Ine Lamers

Paul Kooiker

Andrei Roiter

Paulien Oltheten

Ksenia Galiaeva

Jasmijn Visser

Marjan Teeuwen

Victor Alimpiev

Arkady Nasonov

Alexandra Demenkova

Provmyza

Aliona van der Horst

Roman Wolgin

ВоТ

2010-04-12T12:01:00.000-07:00

ВоТ

Состояние становления постоянным –
современное искусство нидерландских и русских художников в отношении к российской истории и современности

Введение
Под названием «ВоТ» Ине Ламерс и Марьян Тэиуэн, обе художницы/ кураторы, представляют в 2010 г. необычную выставку в четырех ключевых центрах культуры Российской Федерации: Московском музее современного искусства, Ярославском Художественном музее, Красноярском музейном центре и в ГЦСИ в Екатеринбурге. После этого выставку можно будет увидеть в Стеделик музеe в Хертогенбосе.

“ВоТ» - это поиск ответа на вопрос, каким образом богатая культурная и политическая история России, а также современная социальная реальность, затрагиваются или отражаются в практике искусства нашего времени. На выставке будут представлены работы 16 независимых современных русских и нидерландских художников, среди них Ламерс и Тэиуэн, работа которых свидетельствует о сложившихся глубоких личных отношениях с Россией и живом интересе к этой стране.

Для выставки были отобраны произведения, созданные в определенном контексте – с так называемой перспективы «изнутри и извне». Такие крайности, или полюса, характерны для позиции художника, который перемещает себя в другой мир и, тем самым, становится непосредственным участником этого мира. Он осуществляет свой независимый поиск ответов на вопросы, относящиеся к бытию человека и культуре в данном контексте.
Для участия в выставке отобраны художники, приехавшие из России, которые работают в Нидерландах, либо нидерландские художники, которые на какой-то период перенесли свою мастерскую в Россию или планируют это сделать. Представленные произведения свидетельствуют о том, что художники нашли вдохновение в этой стране. «ВоТ», таким образом, сводит воедино искусство и мыслителей, которые в своем творческом отображении современной России выводят на первый план свою личную вовлеченность, а также независимое суждение.
Участники со стороны Нидерландов: Пол Коойкер, Дая Кахен, Паулин Олтетен, Наташа Кенсмил, Алена ван дер Хортс, Йасмайн Виссер, Ине Ламерс, Марьян Тэиуэн.
Участники с российской стороны: Ксения Галяева, Андрей Ройтер, Виктор Алимпиев, Ольга Чернышева, Александра Деменкова, Провмуза, Аркадий Насонов, Роман Волгин.

Целью этой особой путешествующей выставки является реализация обмена творческими взглядами и опытом на высоком уровне.
В местах проведения выставки «ВоТ», при содействии участвующих организаций, художников, искусствоведов и местных университетов, организуется обширная программа мастер-классов, семинаров и форумных дискуссий. Наряду с этим, кураторы «ВоТ» приглашают участвующие организации в пяти городах привлечь к выставке с участием 16 отобранных авторов также своего художника (или коллектив), с которыми уже сложились особые отношения. Таким образом, в процессе проведения ряда экспозиций, можно будет наблюдать появление нюансов, непредсказуемый резонанс и укрепление связей между участвующей организацией, городом и программой выставки.

Обмен творческими идеями и диалог
Положительный опыт, полученный в результате выставок и мастер-классов, проведенных в недавнем времени в Санкт-Петербурге, Тольятти и Самаре , послужил для кураторов стимулом для продолжения и углубления установившегося диалога (также высоко ценимого и российскими партнерами). Во время поездок составители «ВоТ» отметили большой интерес российской публики к современному искусству, в то время как инфраструктура для современного изобразительного искусства в России находится в начальной стадии развития. Об обмене в области искусства между Нидерландами и Россией пока можно говорить лишь в ограниченном масштабе, и это при том, что между обеими странами существует богатейшая история сотрудничества. В этой ситуации «ВоТ» стремится сыграть роль стимула и толчка в нужном направлении. Проявляя искренний интерес к позиции и роли искусства и культуры и учитывая специфические особенности культурного наследия обеих стран, кураторы желают изучить то, каким образом существующие творческие перспективы в России и Нидерландах могут помочь объединить усилия.

В пяти городах идет творческий поиск необычного и захватывающего формата для выставки с тем, чтобы экспозиция каждый раз воспринималось по-новому. Путешествующая выставка «ВоТ» создает широкое многообразие встреч и диалогов: между художниками и между работами художников, между выставкой и четырьмя различными местами ее проведения, между «приглашенным» художником, или коллективом, и выставкой, между публикой и работами художников, а также между представленными на выставке творческими позициями и критиками. В идеальном случае, «ВоТ» приведет к тому, что все эти люди и организации в будущем будут строить отношения друг с другом, обогатившись новыми идеями и перспективами.

Содержательная составляющая
Насколько глобализация, а именно открытие границ стран бывшего Восточного блока (ранее закрытой части мира), находит свое отражение в произведениях искусства? Насколько физическое перемещение и обмен между художниками находят свой отклик в их работах?
Составители «ВоТ» исходят из того, что перемещение в другую культуру (в данном случае, в российскую культуру) идет дальше, чем простое перенимание экзотических образных элементов или подобные клише интерпретации.
Кураторам не интересны узость толкования и предсказуемость, их предпочтение заслуживают работы, которым свойственна двусмысленность, личная вовлеченность творца, и в которых нет места поверхностности.
«ВоТ» ставит себе целью широко осветить временные и иные перемещения и связанные с этим переплетения между манерами изображения, тематическими и методологическими выборами художников в российском контексте. Выставка призвана направить эту динамику в русло отдельной дискуссии, которая ведется в творческих кругах по всему миру в настоящее время.

Кочевое искусство – теория Буррио
«ВоТ» принимает действительность современной практики искусства, где особое внимание уделяется кочевому аспекту в жизни художников. Вместо ателье в качестве эпицентра, в роли рабочей мастерской художника выступает весь мир. Путешествия, то есть своего рода исследовательские экспедиции, в другие страны все в большей степени определяют радиус действия современного художника.

В этом контексте важное значение имеет понятие Альтермодернизм (слияние латинских корней «иной» и «современный»), введенное французским теоретиком и куратором Николя Буррио (1965 г.). Буррио завоевал известность благодаря своей теории «
эстетики взаимодействия. Он ввел понятие Альтермодернизм, чтобы проанализировать геополитические изменения и их влияние на творческие процессы. В своих размышлениях он видит путешествия, некоторым образом, в качестве нового способа создания образов.
Понятие Альтермодернизм рождается из идеи, что современная культура приобрела в высокой степени глобальный характер, и что постепенно приходит конец устоявшемуся доминирующему положению западного мира. В результате этого возникает смешение многих культур, в котором отсутствует какая-либо определенность или непоколебимость культурных ценностей.
Наблюдающаяся в настоящее время глобализация культуры имеет два далеко идущих последствия. Во-первых, это однородность, возникающая под влиянием массового производства (также заметная на рынке досуга и в местной культуре, которая рассматривается в качестве фольклора). Второе явление, противоположное первому и являющееся своего рода протестом, состоит в растущей популярности национализма и фундаментализма. Такой фундаментализм означает возвращение к истокам культурных традиций и основан на убеждениях о бытии человека, которые в основном укрепляют национальное и расовое самоопределение. Наряду с абсолютными ценностями, которые связаны с этническим происхождением, с другой стороны, идет молчаливое одобрение стандартизированной культуры, которая уничтожает любую форму инакомыслия.
Согласно Буррио, мы находимся на историческом распутье, когда художники творят, исходя не из своей национальной культурной самобытности, а на основе глобального контекста. Более подробно он останавливается на этом в своей книге The Radicant (2008 г.)
В своих рассуждениях он указывает на то, что мы более не живем по модели tabula rasa (чистого листа). Модернизм нового века основан на глобальной силе воображения; на способности индивидуума существовать не в рамках бытия, а в рамках становления постоянным, на способности художника создать формы, основанные не на устоявшемся фиксированном образе, а на процессе перемещения. По мнению Буррио, в настоящее время речь идет не об определении формального горизонта, а о выборе состояния души, которое не может быть помещено в рамки какого-либо отдельного стиля.

Кураторы в основном согласны с этим анализом. Наряду с отражением политических и геополитических факторов, идеи Буррио также являются глубокими размышлениями о потенциальной роли художника и его творчества. Буррио утверждает, что в эру глобализации, в искусстве самым важным становится развитие самобытности, непредсказуемости и потенциала (становление постоянным). Кураторы считают, что современное искусство представляет собой идеальный механизм противодействия стандартизации культуры путем развития самобытного и оригинального языка образов, насыщенного личными чувствами и способного объединять. Как утверждает Буррио, важную роль играют «борьба за самоопределение и свобода личных убеждений, инакомыслие, а также возможность задавать вопросы в мире, который подвергается все большей стандартизации».

Знаток и чужак, перспектива «изнутри и извне», двойное отождествление
Искусство распускается полным цветом именно на грани между позицией чужака и знатока, потому что именно в этом случае художник сталкивается, одновременно или поочередно, как с понятием расстояния, так и понятием близости. Это в особенности касается художников «ВоТ», ввиду того, что в физическом смысле они чужаки в новой стране или же некоторым образом отдалились от своей родины. Однако полярность расстояния и близости создает плодотворную перспективу для творчества. Чужак может постичь сущность, пробиться к сердцу (прожить) именно на расстоянии, взглянув со стороны и увидев все целое с новой перспективы.
Несмотря на то, что формы проявления искусства и суждения о нем в различных странах широко расходятся, тем не менее, стремление постичь сущность человеческого бытия остается общим, тем, что сближает. Иногда вынужденное расстояние помогает лучше распознать сущность. В процессе постоянного перемещения и вовлеченности, представленные на выставке художники из обеих стран осуществляют движение от знакомого к чуждому и наоборот. Исходя из этой динамики представляют они свое видение России.

Изобразительное искусство представленных авторов является ядром выставки. Отбор художников для выставки осуществлялся по уровню качества их работ, а также личного интереса к России и связанного с этим личного опыта.
На выставке представлены работы, которые вызывают вопросы или высказывают суждения о различных аспектах России, таких как история, социальные институты, современная культура, иконография или история искусств.

Исходные позиции русских и нидерландских художников, конечно, отличны. Русские участники являются так называемыми знатоками, которые были сформированы русской культурой. Они стали непосредственными свидетелями идеологических переломов и радикальных перемен в своей стране. Расстояние позволяет увидеть новые перспективы и закономерности, но может также послужить закреплению стереотипов. Общее между русскими художниками в том, что они в некоторой степени (временно либо надолго) отошли от России и смогли сформировать свое собственное видение истории. Они путешествовали по миру, прошли обучение в Нидерландах или осуществили там какие-либо проекты. Это позволило им занять перспективу извне, пусть и на короткое время. Именно с этого расстояния они пытаются постичь сущность. В работах Ройтера, Алимпиева или Насонова постоянным источником вдохновения выступают история России и ее самобытность, а также социальные и политические структуры. При этом они часто возвращаются к русским стилизованным образам и манере изображения. Не раз они затрагивают тему тоски по родине. Работы представляют собой критическое отображение самой тоски по родине (Алимпиев), или образ ностальгии по временам, которые уже не вернутся (Ройтер, Насонов). В работах Насонова также представлен анализ абсурдных аспектов ностальгии. Другие выражают свои личные чувства более эмоциональным путем и рисуют портреты с позиции человеческого гуманизма как, например, Чернышева. Ее выразительные видеофрагменты, которые отображают глобальное общество, членом которого так внезапно стала Россия, взывают к чувствам человечности и сострадания.

Большинство нидерландских авторов уже работали над проектами в России или планируют это вскоре сделать. Голландцы являются никем иным, как чужаками в России. Общее с русскими коллегами у них в том, что и они совершают перемещение, в прямом и / или переносном смысле. Их перспектива – это взгляд извне, который распознает некоторые составляющие действительности, но, тем не менее, чувствует себя полностью чужеродным в этом обществе, подчиняющимся совсем иным кодам и правилам. У каждого из них есть своя причина искать связь с Россией. Их привлекает иное, экзотическое и экстремальное русской истории, менталитет людей, ошеломляющий характер русской литературы и музыки. Исходя из перспективы потери ориентации нидерландские художники пытаются обогатить свой язык образов, его как бы зарядить. Являясь людьми творчества, они также пытаются постичь сущность этого чуждого им общества. Созданные в такой ситуации работы являются неоднозначными, они насыщены чувством добровольного пребывания на чужбине. Работы могут иметь русский характер, но могут также отображать иные общие аспекты жизни человека, не поддаваясь однозначному толкованию и распознаванию исконно русских тем (Брандт и Тэиуэн). Иногда тон работ критический (Кахен), а иногда влияние чувствуется лишь подспудно (Тэиуэн). В некоторых работах присутствует неявный намек именно на невозможность проникновения в другую культуру, а в других – русская иконография удивительным образом сливается с устоявшейся в Нидерландах манерой изображения (Олтетен и Коойкер), что приводит к созданию изумительных и сильных образов. Некоторые художники пытаются показать утопический характер стремления проникнуть в неизвестное (Ламерс). Принимая за основу критический и вместе с тем насыщенный эмоциями взгляд и подход к работе, который можно охарактеризовать как искренний и нежный, нидерландские художники создают свой язык творчества и вступают в диалог с русским контекстом.

Российско-нидерландские отношения – «ВоТ» в качестве импульса и уникального исследования
Несмотря на то, что торговые отношения между Россией и Нидерландами уходят своими корнями еще дальше в историю , именно визит Петра I в Нидерланды в 1696 г. считается действительным началом отношений между обеими странами. Октябрьская революция 1917 г. привела к разрыву дипломатических отношений между Нидерландами и Советским Союзом. Только в 1942 г. Нидерланды признали СССР. Россия и Нидерланды уже давно являются важными торговыми партнерами. Наряду с хорошо развитыми экономическими связями, также на уровне правительства и в области культуры поддерживаются активные контакты. Недавно Эрмитаж Санкт-Петербурга открыл филиал в Амстердаме. В последние десятилетия были организованы многочисленные выставки работ русских и / или нидерландских художников.
Кабинет, кураторы Гëрт Имансе и Ян Хейн Сассен, а также 5 редакторов петербургского журнала по искусству «Кабинет», Стеделик музей Амстердам, 1997 г. (только русские художники). «Великая утопия 1915-1932», Стеделик музей Амстердам, 1992 г.
«В СССР и за его пределами», 28 русских художников 1979-1990, Стеделик музей Амстердам, куратор Ян Хейн Сассен (только русские художники), 1991 г.
Инерция, 2008 г., куратор Эрик Хагоорт и Виктор Мазин; представлены художники Виктор Алимпиев, Сергей Бугаев Африка, Глюкля и Цапля, Владимир Кустов, Анатолий Осмоловский, Павел Пепперштейн, Иван Разумов, Фокке и Сукке, Маартен Хейкамп, Ирене Янзе, Ирис Кенсмил, Джордж Корсмит, Сандс Мюррей-Вассинк и Лиза Эрб, Роос Теус, Алберт ван Вестинг.
«ВоТ» отличает от этих выставок, среди прочего, тот факт, что нидерландские художники-участники неоднократно посещали Россию, каждый раз создавая там новые работы, а также то, что русские художники приняли осознанное решение уехать в Западную Европу, чтобы там, в своей временной мастерской за границей, переосмыслить свои взгляды на русскую историю и современное искусство. Некоторые нидерландские художники специально для этой выставки опять будут работать в ателье в России. Все участники отличаются той самобытностью и своеобразием, с которыми они передают свой опыт жизни в российском обществе в своем творчестве, придавая ему новый импульс.
Каталог
Для выставки будет опубликован каталог.
Наряду с введением от имени двух кураторов, в каталоге будут также опубликованы статьи трех приглашенных писателей: Баса Хейне (писателя, публициста) и Шенга Схейена (историка-искусствоведа, писателя, бывшего атташе по вопросам культуры в Посольстве Нидерландов в Москве) и Ксении Федоровой (куратора Национального центра Современного искусства в Екатеринбурге).
И, наконец, Элли Стегеман (куратор Стеделик музей Хертогенбос) расскажет о том, почему выставка «ВоТ» завершит свое путешествие по четырем русским городам в голландском городе Хертогенбосе.

Краткое описание
Выставка «ВоТ», а также организованные в рамках проведения выставки сопутствующие ей мероприятия, показывают, каким образом отношения с другой культурой (перемещение и потеря ориентации) обогащают уже существующий в творчестве изобразительный язык новыми импульсами. Выставка «ВоТ» стремится показать, что искусство в общем, а современное искусство в особенности, обладает присущей ему способностью отойти от закостеневших культурных ценностей и «перезарядить» их. Поэтому для участия в выставке «ВоТ» были приглашены 16 независимых русских и нидерландских современных художников, которые в своем самобытном творчестве строят основанные на личной вовлеченности отношения с русской историей и современностью. Для этого они осуществляют перемещение, в прямом и переносном смысле, и создают произведения искусства, которые являются отражением современной практики искусства. В рамках этой реалии, исходя из своей двойной перспективы «изнутри и извне», а также выраженной личной вовлеченности, современный художник-кочевник создает новые связи и выявляет различия. «ВоТ» утверждает, что современное искусство является идеальным пространством, в рамках которого центральное место занимают самобытность и своеобразие. Тем самым «ВоТ» исследует вопрос влияния и отзвука глобализации на современное искусство, который, среди прочего, изучается Николя Буррио. «ВоТ» рассматривает вопрос о том, как последствия глобализации сказываются на практике искусства в России и Нидерландах, отмечая как общность, так и различия в их развитии (укрепление/ сохранение национального самоопределения и развитие самобытности).

Марьян Тэиуэн, при содействии Ине Ламерс
Июль 2009 г.

Приложение I:

Искусство и культура России
В десятом веке Россия обратилась в христианство. Русская Православная церковь, прежде всего, проповедовала смирение, и пассивное страдание было более, чем в какой-либо иной стране мира, возведено в культ. Внутри церкви очень долго существовал раскол между официальным институтом церкви и основанной на мистических идеях традиции русских отшельников (лечебницы души). Церковь препятствовала развитию светских форм искусства, которые начали возникать в Европе в эпоху Возрождения. Вместо этого, в России икона представляла собой как предмет обихода, так и предмет искусства. Не существовало практически ничего, что связывало бы икону с европейской светской традицией живописи. Было разрешено рисовать портреты, но и здесь художники придерживались двухмерной манеры исполнения, характерной для икон. Иные жанры живописи (натюрморты, пейзажи, аллегории, жанровая живопись) не существовали до начала правления Петра Великого (1682 г.).
История России знает немало завоеваний. В особенности, татаро-монгольское иго оставило глубокий след в культуре русского народа. Петр Великий (1237-1466 гг.) известен как царь, который стремился насильно модернизировать страну (он, например, ввел налог на ношение бороды). На болотах, отвоеванных у шведов, он приказал построить Петербург, «окно в Европу». Он считал, что введение европейской культуры должно стать основной задачей для аристократии. Его период правления многие считают золотым веком для России.
Эпоха Просвещения обошла Россию стороной. Несмотря на то, что Екатерина Великая (1762-1796 гг.) на протяжении всей жизни вела переписку с известными западными философами, такими как Вольтер и Дидро, она препятствовала проведению реформ государственного аппарата и допустила некоторую модернизацию только в системе образования. Она тщательно поддерживала свой образ просвещенного монарха, поощряя развитие культуры, и, в частности, оставила за собой необыкновенно богатую коллекцию произведений искусства в Зимнем дворце (Эрмитаже). В то время только воздерживаясь от любой критики, можно было не опасаться вездесущей цензуры. Около 1850 г. в феодальной России возникло влиятельное политическое движение, состоящее из представителей интеллигенции, включая таких известных писателей как Достоевский, Тургенев и Толстой, которое выступало за Новую Россию, в которой дистанция между помещиками и крестьянами была бы сведена на нет. В конце XIX века это движение привело к отмене крепостного права. Еще со времен Петра Великого наблюдаются сложные отношения между ориентированным на Европу европейским стилем и русским стилем (культурой русского крестьянства). Эти два направления так и не слились в одну национальную культуру русского народа – для этого страна оказалась слишком огромной и разделенной. В конце XIX века в литературе и культуре возникает сильное движение, которое уже не стремится наладить связь с европейским искусством, а наоборот, обращается к стилю и темам своего народа: крестьянам и обычным мужикам. В 1917 г., 30 лет после отмены крепостного права, происходит революция, и власть в стране опять жестко централизована, теперь коммунистами. Цель большевиков заключается в создании человека нового типа. В соответствии с указаниями Сталина, важная роль в этом отводится людям творчества – он называет их инженерами человеческой души. Вначале многие художники и представители интеллигенции пожелали внести свой вклад в строительство Нового Мира: футуристы, конструктивисты, Пролеткульт. Они разделяют большевистские идеалы, выступают против буржуазного искусства и стремятся к новой советской цивилизации, которая полностью очищена от исторических и национальных элементов. После этого начального периода Русского Авангарда в период с 1915 г. по 1932 г., который также называют Великой Утопией, когда у художников был большой простор для творчества, в тридцатых годах наступает период беспрецедентного террора и преследований. От художников, писателей и музыкантов требуется, чтобы они создавали произведения искусства, строго следуя заданию партии. Мандельштам как-то сказал: «Только у нас поэзия – это власть, раз за неё убивают, ей воздают должный почет и уважение, значит, её боятся, значит, она власть…»

На протяжении двух столетий искусство России, в отсутствие парламента или свободы печати, служило форумом для политических, философских и религиозных дебатов. Нигде в мире на людей искусства не возлагалась в такой степени ответственность быть моральным лидером нации и пророком в своем отечестве. И ни в какой другой стране мира людей искусства настолько не боялось и не преследовало государство... В 1991 г. происходит распад Советского Союза, наступают годы большей свободы (гласность), и капитализм появляется и в России, причем появление происходит отнюдь не постепенно.
Московский концептуализм (1960-1990 гг.) освобождает искусство из кокона советского реализма и приводит, с одной стороны, к независимости от государственного аппарата, а с другой стороны, к налаживанию связей с зарубежным искусством. Этот второй авангард и по сей день создает рамки существования современной практики искусства в России.
** «Танец Наташи», Арландо Фигес, культурная история России, многая информация почерпнута из этой книги.